Пять лет назад в селе Репяткино Самарской области построили молочный комплекс.
      Сегодня его больше нет. Коровники для 600 элитных коров стоят пустые, бывшие механизаторы и скотники или спиваются, или стоят на бирже, или калымят в соседних хозяйствах.
      В далеком 2004 году село Репяткино Клявлинского района гремело на всю область. Открытие реконструированной фермы  прошло с великой помпой, об этом трубили все местные СМИ. Символические ленточки  эффектно перерезали парадно одетый губернатор и другие важные областные персоны. 
      Хозяйству перепали миллионы из бюджета, восемь молодых специалистов и строители из фирмы с романтическим названием «Мечта». Ферму предстояло превратить в рай для 600 коров. Отремонтировать и переоборудовать помещения, оснастить системой навозоудаления и вентиляции, короче, вывести хозяйство на передовые рубежи животноводства. Кто бы мог подумать, что уже через пять лет от фермы останутся рожки да ножки. Точнее - ни рогов, ни копыт.
      Сперли даже провода!
      Представьте себе пару футбольных стадионов. Примерно такую огромную территорию занимают восемь корпусов бывшего сельскохозяйственно-производственного кооператива «Маяк». Расшатанный деревянный забор укреплен кое-где металлическими заплатками, за забором - одноэтажные крытые черепицей здания с подслеповатыми окнами, стены кое-где обсыпались.  Тут и там торчат электрические столбы без проводов. Пролезть через калитку не получилось - задвижка заржавела. Зато дверь в административное здание оказалась закрытой чисто символически. Пни ее - и заходи!  Видимо, и заходили: в комнатах на полу драные матрасы и пустые бутылки, пыли и засохшей грязи повсюду в три вершка...
      Зато такого свежего воздуха, как на территории бывшей фермы, не в каждом лесу сыщешь. Пахнет разогретыми на солнышке луговыми цветами и травами, ветерок колышет облупившуюся побелку на заброшенных корпусах.  Догадаться, что чуть больше года назад здесь еще теплилась жизнь, можно только по вывеске на входе, ободранном молочном контейнере посреди двора  и высохшей  коровьей лепешке, попавшейся под ноги.
      - Разворовали все что могли! - разводит руками Елена Молоданова, бывшая завфермой. Сегодня она присматривает за остатками хозяйства. - Кто что мог, то и пер!
      С электрических столбов даже провода поснимали. Колхозники рассказывают, что кто-то недавно выбил стекло, хотел плитку стащить. На вопрос: кто виноват, что ферма загнулась, жители села дружно отвечают:  не мы.
      Одни уверяют, что растаскивать ферму начали армяне, которые ее строили: им было все по барабану. Жили отдельно, на местных смотрели свысока, стройматериалы толкали на сторону ночами. Еще люди говорят: везде рапортовали, что ферму чуть ли не заново строят. На самом деле только подмазывали и подкрашивали разграбленные в годы перестройки советские корпуса. Потом к развалу фермы подключились молодые специалисты, приехавшие поднимать в деревне сельское хозяйство.
      - Для них построили 4 дома со всеми удобствами, - говорят селяне. - А они сразу же после приезда нам заявили: мол, оставаться здесь не намерены, развалим у вас тут все и смотаемся! Так в итоге и сделали. Никакая высокая зарплата их не остановила. Потом их дома купили местные жители да приезжие.
      «Нас к руководству не подпускали!»
      Селяне утверждают, что вредить хозяйству начали еще раньше и на самом высоком уровне.  
      - Вместо обещанных элитных коров нам подсунули больных, - говорит Елена Молоданова. - Первый шок был, когда они начали дохнуть как мухи. Потом началась чехарда с руководством: каждые три месяца - новый шеф... Никто здесь и не собирался ничего возрождать, пошумели - и все.  
      - Замглавы района, Павел Федотов, клялся: пока я буду работать, ваш «Маяк» будет «маячить», - вспоминают люди. - Вот он и маячит, как бельмо в глазу! Ни работы, ни надежды на будущее...
      Впрочем, пока бюджетные деньги текли в хозяйство рекой, ферма умудрялась выживать. Прежнее руководство говорит, что доярки на ферме работали как белые люди, на датских доильных аппаратах - «елочках», получали по 8 - 9 тысяч, скотники - по 5 - 6. А коровы давали по 3,5 - 4 тысячи литров молока в год. Выручали хозяйство неплохие урожаи зерновых. Если случалось влезть в долги, брали новые кредиты. Под нацпроект ведь не жалко! Спохватились, когда долги достигли запредельных сумм.
      В январе 2008 года Счетная палата губернской думы проверила СПК «Маяк» и ужаснулась. Оказалось, что за 5 лет хозяйство задолжало 89 миллионов по кредитам, ушло не по назначению около 30 миллионов рублей. Причем если за 10 из них хоть как-то отчитались, остальные улетучились бесследно! 
      - Ну почему же бесследно? - в неофициальной беседе говорят колхозники. - Вон у бывшей завфермой дом вырос за полгода, свой магазинчик... Да тут столько народу «подкормилось», в страшном сне не приснится!
      - А вы-то куда смотрели?! - спросили мы. - Это же вас прежде всего грабили!
      - А нас никто к руководству и не подпускал! - был ответ. - Чужаки тут порядки наводили...
      Сельчан кормит подсобное хозяйство
      Работы в Репяткино нет. На все село - школа, почта и пара магазинов. Даже больницы нет, а после разорения вряд ли будет.
      - Мужики кто спивается, кто подался на заработки в Татарию, - говорит Наталья, сотрудник местной почты. - Мы вот взяли на воспитание ребенка, как ни крути, побочный заработок.
      - Одни калымят, - говорит Валентина Семенова, бухгалтер с 40-летним стажем, теперь пенсионерка. - Другие свое хозяйство держат:  козы, куры, коровы... Надеялись, что проект вытащит наше хозяйство из пропасти. А вышло-то наоборот. Молодежь разбегается.
      Селяне осторожничают с оценками  разрекламированного проекта. Даже фотографироваться для газеты отказались. О местном депутате сообщили, что он только перед выборами о них вспоминает. Нынешнее руководство фермы, исполнительного директора тоже давно не видели, «он где-то в Башкирии». В селе даже нет здания администрации. Вот такая демократия!
      Селяне завидуют соседям, которые теперь засевают бывшие земли «Маяка». Мечтают, чтобы ферму кто-нибудь купил. Но за нее ломят слишком много. Тихо скучают по советской власти, при которой все село было при работе, а коров на ферме было аж 4000. За глаза клянут начальство, перемывают ему косточки, но горя в глазах нет. А на вопрос: не прилипло ли у них что-нибудь к рукам от разграбленной фермы, люди прячут глаза и слишком возмущенно отнекиваются. Что ж, может, оцинкованное железо на крышах и заборах и пришло через магазины, кто знает? А может, тоски по угробленной ферме нет потому, что и самим перепало с барского стола? Но это вопросы к прокуратуре. В темном прошлом «Маяка» нужно разбираться соответствующим органам. 
      - На биржу многие встали, - говорит Наталья. - Как-нибудь проживем...
      Да, такой народ ничем не прошибешь. Чувство ответственности за то, что творится под боком, атрофировано, причем на всех уровнях. Видимо, на это и рассчитывают  те, кто  ворует в государственных масштабах.
      - Был у нас хороший хозяин Гаврилов, - вспоминают селяне. - Ох и толковый мужик! Мы его просили в начальство пойти. Так он не согласился. На заработки махнул в Сибирь. Сказал, мне надо сыновей учить, а не ерундой заниматься. И откуда он знал, что ерунда получится?
      Есть мнение
      Сергей Артемьев, в 2006 году исполнительный директор СПК «Маяк»:
      - Мы, молодые специалисты, пришли в хозяйство в 2006 году, когда у него уже были огромные долги. По утвержденному до этого бизнес-плану хозяйство должно было финансироваться на порядок больше, чем реально. Но обещанных денег мы так и не дождались. А при таком подходе к делу, даже если бы вместо нас назначили самого лучшего менеджера из министерства, все закончилось бы точно так же.  
      Официально
      Эксперимент не удался, но это был бесценный опыт!
      Мария ЖАРКОВА, пресс-секретарь Минсельхозпрода Самарской области:
      - СПК «Маяк» стал участником сразу двух программ: сначала программы реконструкции молочных ферм, потом - программы по развитию кадрового потенциала на селе. Константин Титов верил, что молодые специалисты и крупные бюджетные вливания дадут многим сельхозхозяйствам новый толчок к развитию. Например, в «Маяк» отправили молодых специалистов без опыта работы, а своих специалистов с высшим образованием там вообще к тому времени не осталось. Само хозяйство на тот момент имело 70-миллионный долг, а в руководство частенько вмешивались сверху, причем не всегда по делу. Кроме того, коттеджи для молодых специалистов оказались не доведенными до ума, а зарплату в полном объеме не выплачивали по нескольку месяцев. Утверждать, что кто-то хотел развалить это хозяйство, нельзя. В первое время все участники этого эксперимента были настроены очень оптимистично. Но пробивать лбом стену, не видя результата, молодежь устала. У ребят опустились руки.  Вывести завязшее в долгах предприятие в передовики неопытным специалистам оказалось просто не по силам. Первыми побежали из села семейные пары, позже ушли остальные. Теперь ферму может спасти только частный инвестор. Лучше бы, конечно, из своих, местных, тех, у кого за эту землю и людей сердце болит.
      Зато на ошибках «Маяка» научились остальные. Теперь молодые специалисты проходят трехгодичную школу под крылом опытных спецов и только после этого уходят в «свободное плавание». Кстати, уже три руководителя вышли из такого кадрового инкубатора. Их хозяйства успешно держатся на плаву.

По этой статье комментариев нет.   Обсудить новость

Источник: Комсомольская правда

Перейти к списку новостей фуражного рынка

Ключевые слова:
биржа,животноводство,зерно,корм,кредиты

Адрес новости: http://www.furazh.ru/n/2F7E