На прошедшей в апреле конференции «Агроинвестора» Russian Meat&Feed Industry — 2019 спикеры и участники наметили стратегические тренды, которые определят производство в мясных секторах как минимум на ближайшие несколько лет. Не рынок, а именно производство. Я бы обобщил сказанное в четыре больших тренда.

Финансовый тренд — это финансовая политика правительства, а также политика монетарная, за которую отвечает ЦБ и от которой зависят курс рубля и ключевая ставка регулятора. Последняя, в частности, влияет на уровень инфляции в стране и отрасли, а также условия кредитования мясных производств.

Другой тренд — внутриотраслевой. Это консолидация активов, которая пока невысока. Сейчас 25 производителей делят 50% рынка мяса. Ключевой вопрос — ускорится ли она в ближайшее время? Будут ли большие сделки в среде топ-10 производителей — такие, как обсуждаемая продажа группе «Черкизово» белгородских активов «Приосколья»? Но в любом случае ясно, что влияние ведущих игроков продолжит расти, и в первую очередь — рыночная сила компаний первой пятерки. Ее сейчас образуют «Черкизово», «Мираторг», «Ресурс», «Приосколье» и «Агрокомплекс». Топ-25 традиционно растут быстрее рынка: в 2018 году производство скота и птицы на убой прибавило 2,6%, а лидеры выросли в общей сложности почти на 9%.

Интеграция — как она пойдет дальше? Здесь самое интересное — не вертикальная интеграция (это зрелая бизнес-модель, и там ничего принципиально не поменяется), а будут ли расти горизонтальные тренды. Крупнейшие мясные сектора — птица и свинина — на стадии насыщения, потребление почти не растет, цена в реальном выражении снижается, сделки M&A на таком рынке не дадут кардинальной синергии и роста эффективности производства (во всяком случае быстрых). Поэтому не исключено, что мясные компании будут покупать или учреждать смежные бизнесы. Это индейка, баранина, молочное животноводство… Они делают так и сейчас, но это пока не тренд, а отдельные проекты. Возможно, горизонтальная интеграция станет полноценным трендом в ближайшие четыре-пять лет. Если его станут формировать лидеры рынка — условно, «Русагро» и «Агрокомплекс» пойдут в индейку, а «Мираторг» — в баранину, — то это заметно изменит рыночную картину.

Себестоимость. Имеются в виду прежде всего комбикорма и энергоносители. Мы видели, как из-за истории с соей корм может дорожать на двузначные показатели в процентах. Что будет дальше? Как моделировать себестоимость с учетом волатильности кормовой группы (это 65-70% себестоимости)? А энергоносители — от ГСМ до электроэнергии — самый большой фактор неопределенности для бизнеса в этом пакете трендов. Никто не знает, как будут меняться тарифы, поскольку, в отличие от кормов, вопрос не рыночный, а регулятивный.

Все эти тренды будут в ближайшие годы оказывать прямое воздействие на производство. Но они будут влиять в том числе и на рынок — через компании-лидеры. Чем крупнее компания, тем больше у нее рычагов воздействия на сектор через объемы, ценовую и ассортиментную политику.

Есть еще экспорт, можете сказать вы. Почти 290 тыс. т за 2018 год, включая страны ТС. Но я бы не относил его к стратегическим трендам в производстве. Экспорт — это по сути продажи, а после них — продукт. Поэтому вывоз является одним из рыночных факторов, но не определяет производство. Именно «одним из» — триггером роста рынка он в ближайшие пару-тройку лет точно не станет.

Мы будем и дальше анализировать стратегические тренды АПК на наших контентных площадках. На очереди растениеводство: 20 сентября говорим о стратегических трендах в этой сфере на конференции Russian Crop Production — 2019/20. Следите за проектом на сайте и в рассылках, а еще лучше — планируйте участие и приходите.